Читаем без скачивания Дом глав родов Дюны [= Капитул Дюны] - Фрэнк Херберт

Сама суть Бене Джессерит таилась в любви. Иначе зачем служить всем невысказанным нуждам человечества? Зачем еще трудиться во имя его совершенствования?

Опустошив миску, Беллонда положила ложку на стол и вытерла остатки подливы кусочком хлеба.

— Любовь ослабяет нас, — сказала она, но в ее голосе не было ни силы, ни убедительности.

Послушница произнесла бы это так. Прямо таки цитата из Коды. Одрейд попыталась скрыть улыбку, и в качестве возражения процитировала другой «краеугольный камень» Коды:

— Бойся жаргона. Обычно он скрывает под собой невежество и немного несет в себе знания.

Во взгляде Беллонды появилась полная уважения настороженность.

Шиана оттолкнулась вместе со стулом от стола и вытерла рот салфеткой. Тамалан сделала то же самое. Ее подвижное кресло трансформировалось, так как она откинулась на спинку.

«Тамалан знает! Хитрая старая ведьма знает меня как никто другой. Но Шиана… к какую игру она играет? Я была бы почти уверена, что она надеется отвлечь меня, чтобы я перенесла внимание на что-нибудь, кроме нее самой. Это она хорошо умеет, моя ведь ученица. Ну… в эту игру могут ведь играть и двое. Я нажму на Беллонду, но буду и наблюдать за моим маленьким эльфом с Дюны».

— Чего стоит респектабельность, Белл? — вслух спросила Одрейд.

Беллонда встретила этот выпад полным молчанием. В жаргоне Бене Джессерит скрывалось определение респектабельности, и все они его знали.

— Не стоит ли почтить память леди Джессики за ее человечность? — спросила Одрейд. «Шиана удивлена».

— Джессика подвергла Общину опасности! «Беллонда обвиняет».

— Ради своих собственных Сестер будь верна, — пробормотала Тамалан.

— Наше древнее определение респектабельности помогает нам оставаться людьми, — сказала Одрейд. «Слушай меня хорошенько, Шиана».

— Если мы потеряем это, мы потеряем все, — чуть слышно прошептала Шиана.

«Так вот оно что!» Одрейд подавила вздох.

Шиана встретилась с ней глазами:

— Ты конечно, учишь нас.

— Сумеречные мысли, — пробормотала Беллонда. — Лучше избегать их.

— Тараза звала нас «Бене Джессерит последних дней», — сказала Шиана.

Настроение Одрейд стало меняться в сторону самообвинений.

«Проклятие нашего теперешнего существования. Воображение Сестер способно уничтожить нас».

Как легко воображить себе будущее, которое смотрело на них во взгляде оранжевых глаз потреявших разум Чтимых Матр. Страхи из многих прошедших жизней сжимались в комок внутри Одрейд, в моменты затаенного дыхания, концентрации на когтях, сопутствующих обычно подобным глазам.

Одрейд заставила себя вернуться к насущным проблемам:

— Кто отправится со мной на Узловую?

Они знали о тех терзаниях, что выпали на долю Дортуйлы, и молва о них уже разнеслась по всему Дому Ордена.

«Кто бы ни отправился с Великой Матерью, она, возможно, станет обедом для Футаров».

— Там, — сказал Одрейд. — Ты и Дортуйла.

«И это может быть смертным приговором. Следующий шаг очевиден».

— Шиана, — продолжала Одрейд, — ты Разделишь с Там. Дортуйла и я Разделим с Белл. И также перед отправлением я Разделю с тобой.

Беллонда была ошломлена:

— Великая Мать! Я не подхожу для того, чтобы занять твое место.

Одрейд наблюдала за Шианой.

— Такого не предлагается. Я просто сделаю тебя хранилищем моих жизней.

На лице Шианы читался неподдельный страх, но она не осмеливалась отказаться исполнить непосредственный приказ.

Одрейд кивнула Тамалан:

— Я Разделю позднее. А вы с Шианой сделаете это сейчас.

Тамейлан наклонилась к Шиане. Тяжесть прожитых лет и надвигающаяся смерть делали это желанным для нее, но Шиана непроизвольно отпрянула.

— Теперь же! — сказзала Одрйд.

Путь Там судит то, что бы ты там ни прятала.

Спасенья не было. Шиана склонила голову к Тамалан, пока они наконец не соприкоснулись лбами. Вспышка обмена пронзила столовую электрическим разрядом, и все присутствующие почувствовали это. Разгово-ры смолкли, все взгляды обратились к столу у окна.

Когда Шиана выпрямилась, в глазах у нее стояли слезы.

Тамалан улыбнулась и нежным, успокаивающим жестом провела руками по щекам молодой женщины.

— Все в порядке, моя милая. У всех у нас бывают такие страхи и все мы бывает делаем глупости из-за них. Но мне приятно звать тебя Сестрой.

Скажи нам. Там! Сейчас!

Но Тамалан решила этого не делать. Повернувшись лицом к Одрейд, она произнесла:

— Мы любой ценой должны держаться за то человеческое, что есть в нас. Твой урок хорошо усвоен, и ты хорошо учила Шиану.

— Когда Шиана Разделит с тобой. Дар, — начала Беллонда, — ты не могла бы уменьшить ее влияние на Айдахо?

— Я не стану ослаблять возможную Великую Мать, — ответила Одрейд. — Спасибо, Там. Мне думается, мы совершим наше путешествие на Узловую без излишнего багажа. А теперь! К вечеру мне нужен отчет о том, как идут дела у Тега. Его «пиявка» была вдали от него слишком долго.

— Он узнает, что теперь у него их две? — спросила Шиана.

«Какая радость в ее голосе!»

Одрейд встала.

«Если ее принимает Там, должна принять ее и я. Там никогда не предала бы Общину. А Шиана — изо всех нас, в Шпане больше всего проявляются естественные следы наших человеческих корней. И все лее… мне бы хотелось, чтобы она никогда не создавала ту статую, которую она называет „Пустота“.»

~ ~ ~

К религии надо относиться как к источнику энергии. Ею можно управлять в наших целях, но только в пределах, продиктованных опытом. В этом и есть тайный смысл Свободной Воли.

Этим утром Центральную накрыло толстое облачное покрывало, и рабочий кабинет Одрад наполнился серым безмолвием, которое, по ее ощущению, отвечало ее внутреннему спокойствию, такому, словно она не осмеливалась шевелиться, чтобы не потревожить опасные силы.

«День Страстей Мурбеллы», — подумала она. — «Я не должна думать о дурных предзнаменованиях».

Погода посылала безапелляционные предупреждения об облаках. Они были случайной перестановкой. Можно было предпринять корректирующие меры, но они потребовали бы времени. К тому же ожидался сильный ветер, и возможны были осадки.

Щиана и Тамалан стояли у окна и наблюдали за слабо контролируемой погодой. Их плечи соприкасались.

Одрейд разглядывала их из своего кресла за столом. Эти двое стали словно единое существо после вчерашнего Единения, что не было неожиданностью. Прецеденты были, хотя и немногочисленные. Изменения, происходящие от ядовитой вытяжки спайса или в настоящий момент смерти не часто позволяли сохранять в дальнейшем жизненный контакт между участниками. Это было интересно наблюдать. Две спины были странно похожи в своей напряженности.

Чрезвычайная сила, что делала Единение осуществимым, вызывала мощные изменения свойств личности, и Одрад была с этим знакома с той близостью, что заставляла ее быть терпимой. Что бы ни скрывала Шиана, то же скрывала и Там.

«Нечто связанное с основой человеческой сути Шианы». А Там можно было верить. Покуда другая Сестра не вошла в Единение с одной из них, следовало принимать суждения Там. Не то, чтобы комиссия перестала ежеминутно исследовать и наблюдать, но только нового кризиса им сейчас и не хватало.

— Это день Мурбеллы, — сказала Одрейд.

— Если дурные обстоятельства надолго, она не выживет, — сказала Беллонда, ссутулившись в своем кресле. — И что тогда будет с нашим драгоценным планом?

«Нашим планом!»

— Чрезвычайная ситуация, — сказала Одрейд.

В этом контексте слова имели несколько значений. Беллонда поняла их как возможность обретения личной памяти Марбеллы в момент ее смерти.

— Тогда мы не должны позволять Айдахо наблюдать!

— Мой приказ остается в силе, — сказала Одрейд. — Это желание Мурбеллы и я дала слово.

— Ошибка… ошибка… — пробормотала Беллонда.

Одрейд знала источник сомнений Беллонды. Это было очевидно всем — где-то в Мурбелле таилось нечто чрезвычайно болезненное. Это заставляло ее отшатываться от определенных вопросов, как животное, что столкнулось с хищником. Что бы это ни было, дело зашло далеко. Гипнотрансная индукция могла и не объяснить этого.

— Ладно! — Одрейд говорила громко, чтобы подчеркнуть, что это для всех ее слушателей. — Мы никогда не делали этого таким путем. Но мы не можем забрать Дункана с корабля, и потому мы должны поехать к нему. Он будет присутствовать.

Беллонда была все еще глубоко и искренне поражена. Ни один человек, кроме самого проклятого Квизаца Садераха и сына его Тирана никогда не принимали участия в таинстве Бене Джессерит. Оба эти чудовища пережили Страсти. Две опасности! Не имеет значения, что Страсти Тирана сработали внутри его клетки вовремя, чтобы превратить его в симбиота песчаного червя (ни червь, что был раньше, ни человек). А Муад Диб! Он отважился на Страсти и смотрите, что из этого вышло!